Calendar Saturday, October 19, 2019
Text size
   

С Днём Конституции, сограждане!

Печать E-mail
12.12.2016 г.
Пользуясь случаем и неюбилейной годовщиной, скажу несколько слов.
Многое в Конституции может восприниматься критически, да и сам я её не раз критиковал. Отмечу, что в ней немало адекватных положений, и это, с учётом обстоятельств её появления «на вершине» российского законодательства, весьма и весьма неплохо.
 
gerb1.jpg

К сожалению, неоднозначность некоторых конституционных норм усугублялась на первых порах фактической фиктивностью самых, пожалуй, значимых для граждан — закрепляющих основы правового и социального государства. 

Сегодня многие позабыли уже первые годы после принятия Конституции, которые выдающийся отечественный юрист Виктор Осипович Лучин метко обозначил как «указное право».
Поразительно иной раз наблюдать, как период государственного произвола отдаляясь по времени и превращаясь в очередной «исторический этап», становится «эпохой свободы». 

Конституцию критикуют не только «слева» — но и, условно говоря, — справа. Речь идёт о, своего рода, «демонизации» положений части 4 статьи 15 Конституции. Якобы это отказ от суверенитета, свидетельство «колониального статуса» России и прочее. Отчасти это произошло оттого, что данный вопрос сделался популярным в публицистике и обсуждается не юристами, а разного рода аналитиками, обозревателями, политиками и политологами, и прочими авторами, профессиональными и убедительными полемистами, но весьма далёкими от формально-догматического подхода к анализу юридических текстов (формально-юридического метода). Было бы ошибкою думать, что эти авторы желают бед и несчастий нашему молодому* государству и нашей великой и древней Родине. Отнюдь. Поэтому хотелось бы пунктирно, не углубляясь в тонкости и нюансы, отметить несколько обстоятельств. 

Возможно, здесь каждому из нас стоит задать себе вопрос и честно ответить на него: почему мы так уверены в незыблемой «реальности» норм статьи 15 и нас при этом не смущает так и не преодолённая «фиктивность» статьи 7? Для «неюристов» напомню, это та самая статья, где у нас «охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты». 

Но уповать на фиктивность статей было несколько опрометчиво, не так ли? Давайте не будем уповать, друзья! 
Тем более, статья 15 в части 1 прямо устанавливает безусловное и безоговорочное верховенство Конституции. И, кстати, несмотря на отмечаемое многими сходство нашей замечательной статьи 15 с немецкой статьёй 25 Основного закона ФРГ, германский законодатель был в 1949 году однозначнее: «общепризнанные нормы международного права являются составной частью федерального права. Они имеют приоритет перед законами и непосредственно порождают права и обязанности для проживающих на территории Федерации лиц». Оккупация, отметим, порой способствует лаконичному правотворчеству: ни слова о верховенстве Основного закона в коллизии с нормами международного права тут нет, но даже в германском Основном законе оставлена возможность для лавирования. Да и окончательную оценку соответствия конституционных норм нормам международного права дают органы конституционного правосудия, а не эксперты-политологи зарубежных государств.
Собственно, нет ничего плохого в закреплении принципа pacta sunt servanda («договоры должны соблюдаться»). Это проявление доброй воли, стремления к добрососедству и, в перспективе, – к миру во всём мире! В конечном счёте, у нас свободная страна – никто не запрещает эти самые договоры ломать.
 
И, напоследок, скажу два слова о статье 13. Никакая идеология не может официально называться «государственной» и «обязательной». Не стоит, право, делать из этого трагедию. Ну, назовите её «господствующей» (шутка).
Неужели кто-то считает, что политический режим 90-х не был жестко, непримиримо идеологизирован? (Хотя, пожалуй, кто-то действительно так считает). И далеко не любую идеологию хотелось бы получить в качестве «государственной» и «обязательной». Очень хочется, чтобы родное государство вследствие установления такового «идеологического стандарта» обязало воспитывать детей в строгом соответствии с ним? Не думаю, что замечательное российское чиновничество (при всём глубочайшем к нему уважении) созрело для решения такой задачи.

К тому же, как мы уже писали ранее, изменить первую главу нельзя. Можно только принять новую Конституцию. И для этого нам не хватает, как минимум, Конституционного Собрания. Да и сам процесс едва ли принесёт пользы больше, чем вреда.

Друзья, помните о прекрасном римском принципе lex specialis derogat generali и давайте вернёмся к разговору о недостатках Конституции лет через 200. Ведь наша Конституция не менее «резиновая», чем английская, но наша есть, а английской нет, по крайней мере, в довольно значительной части. И это не мешает английской, обратим внимание на этот правовой парадокс, быть вполне эффективной. Однако нашу можно прочитать в официальном издании, приобрести её в подарочном исполнении, подарить на память. Пожалуй, этим несомненным успехом отечественного правотворчества можно по-настоящему гордиться!

Ура, товарищи!
С Днём принятия Конституции России!
 
Максим Цапко
 
 
* есть такое мнение в кругах высокопоставленных юристов, однако автор считает более верным определение России как государства -продолжателя СССР, а не как правопреемника.
 
 
 
« О некоторых правовых проблемах финансирования выборов   5 октября 1993 года и проблемы современного российского конституционализма »