Calendar Wednesday, July 17, 2019
Text size
   

Концептуальные проблемы конституционализации общественной жизни в России в свете эволюции российской политической системы и задач обеспечения политических прав граждан

Печать E-mail
12.12.2013 г.
Двадцатилетний юбилей Конституции Российской Федерации является хорошим поводом для оценки и осмысления начавшихся, либо трансформировавшихся с ее принятием общественных процессов в целом, и социально-правовых процессов в частности.
Для обозначения процесса изменения общественных отношений под влиянием конституционной реформы мы считаем возможным использовать термин «конституционализация общественной жизни» (далее – «конституционализация» в указанном значении).
В основе конституционализации российской политической и правовой систем лежали достаточно противоречивые концептуальные основания. Во многом они были детерминированы тяжелым политическим кризисом, имевшим место быть в финале разработки и в процессе принятия новой Конституции России. Об обстановке и событиях тех месяцев написаны десятки книг и сотни статей.
Как показала практика реализации Конституции 1993 года, в первые годы после ее принятия она, несмотря на прямое действие и высокий уровень конкретизации и гарантированности прав и свобод человека и гражданина не явилась препятствием для внедрения режима «указного права», для появления неразрешимых на уровне социального консенсуса противоречий в рамках реализации прав человека и гражданина.
 
Konstitutio.jpg 
 

Кабакова О.В.
к.ю.н., доцент,
заведующая кафедрой государственно-правовых,
общегуманитарных и социальных дисциплин
СФ МГГУ им. М.А. Шолохова
Цапко М.И.
к.ю.н., к.полит.н.,
доцент кафедры государственно-правовых,
общегуманитарных и социальных дисциплин
СФ МГГУ им. М.А. Шолохова

Тезисы для круглого стола «Конституция Российской Федерации: реализация и защита прав человека при обеспечении криминологической безопасности», Ставрополь, 3 декабря 2013 года

Например, противоречие между правом на свободу передвижения и защитой граждан от последствий неконтролируемой миграции первоначально снималось на региональном уровне вне конституционного поля, а в дальнейшем, после начала федеративной реформы в 2003 году, властью был сделан безусловный выбор в пользу защиты права на свободу передвижения. Это породило серьёзные проблемы с миграцией, в том числе – в криминальной сфере, и многие из них не разрешены окончательно до настоящего времени. 
Сегодня вполне можно говорить о серьезном противоречии между первыми двумя главами Конституции и, например, её четвертой главой. И это противоречия не только смысловые, содержательные или юридико-технические, но – противоречия между степенью конкретизации норм первых двух глав и главы четвертой и их реальной социальной исполнимостью. 
В качестве примера для иллюстрации, можно обратиться к многочисленным публикациям о степени социальной исполнимости положения о социальном государстве в России.
Одним из действительно значимых внутренних противоречий действующей Конституции Российской Федерации является разница между декларируемым в главе первой принципом народовластия и пробелами в его конкретизации в тексте Конституции. Прежде всего, речь идет о проблемах реализации пассивного избирательного права. 
Как известно, Конституция не закрепляет обязательной выборности глав субъектов Российской Федерации, не конкретизирует даже в общем виде порядок формирования Совета Федерации. Очевидно, что Конституция не может «вместить всего», но также очевиден весьма разный «уровень допущения» и степень абстрактности по указанным выше вопросам с одной стороны, и юридическая техника и вектор допущений уже приводившейся в качестве примера четвертой главы. Это не голословное утверждение – практика показала, что в рамках положений о полномочиях Президента может быть реализован режим «указного права». То есть указанные положения о полномочиях сформулированы так, что позволяют весьма широкое толкование в пользу обладателя полномочий – об особенностях этой практики В.О. Лучиным написанна замечательная работа «Указное право»[1]. 
Противоположные примеры, это: принимавшиеся в развитие конституционных положений законы, закрепляющие особенности реализации гражданами пассивных избирательных прав; особенности реализации прав на участие во всероссийском референдуме; отсутствие нормы о референдумах в субъектах России; конституционно-правовой статус, требования к регистрации и порядок участия в выборах политических партий. 
При этом Конституция позволяет в рамках своих норм весьма разновекторное развитие политической системы и разные подходы к реализации политических прав личности.
Например, реформирование законодательства о политических партиях и избирательного законодательства в 2001 году привело к существенному ужесточению требований к участникам партийного строительства и выборных кампаний. От системы начала 90-х годов, характеризующейся высокой степенью открытости (что, скорее плюс), и построенную на нормативно-правовом регулировании, воплощающем ультралибералильные установки (что, скорее минус), система перешла в фактически замкнутое состояние [2]. 
Что характерно, в тот самый момент, когда формализация законодательства о политических партиях позволила защитить важнейшую часть политической системы, следование либеральным установкам и инертность законодателя к вызовам времени в сфере правового регулирования положения религиозных объединений не позволило адекватно реагировать на проблемы, возникающие в этой сфере – например, с тоталитарными религиозными сектами. Налицо концептуальное противоречие, и объяснение лежит, к сожалению, скорее всего, в наличии в первом случае политической целесообразности.
И, далее – весной 2012 года система была, фактически, «возвращена к истокам» принятием двух федеральных законов: Федерального закона от 2 апреля 2012 г. № 28-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О политических партиях»» и Федерального закона от 2 мая 2012 г. № 41-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с освобождением политических партий от сбора подписей избирателей на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, в органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления». 
Таким образом, как мы видим, Конституция России не содержит в себе жесткого вектора, ни детерминирующего развитие политической системы, ни, тем более, общества в целом.
Какой же из этого можно сделать вывод? Думается, достаточно парадоксальный на первый взгляд: Конституция России в ее нынешнем виде открывает возможности для эволюции общественно-политической системы в различных направлениях. Выбор направления и содержания этого развития – вопрос политической воли и законотворческой техники. Можно с уверенностью утверждать, что действующая Конституция не потребует серьезных изменений еще много лет. Особенно это касается ее первой и второй глав.

1. Лучин В.О. «Указное право» в России. – М.: Велес, 1996.
2. Цапко М.И. Парадигмы правопонимания и правовое положение политических партий // Государственное строительство и правовая реформа в Северо-Кавказском федеральном округе. Межуниверситетский сборник научных статей студентов, аспирантов и преподавателей. Выпуск 1. – Пятигорск: ПГЛУ, 2010.

 
« Государственно-правовые механизмы интеграции элементов общественного контроля в систему публичного управления   Эволюция правового сознания в России и его связь с доктринами и концепциями российского конституционализма в 1993-2013 годах »