Calendar Sunday, May 19, 2019
Text size
   

О глянцевых похоронах Конституции России

Печать E-mail
15.08.2013 г.
Сегодня, на закате летней поры отпусков, в разделе «Конституционное право» разберем очередную претензию журнального глянца на правовую грамотность и следующую по пятам за означенной самоуверенностью претензию на правовое просвещение. Скажем так - ответ на глянцевый правовой «ликбез» или история о том, как креаклы очередной раз «похоронили» Конституцию 1993 года.
 
lol.jpg 


Редакция «ПолитПраво» неоднократно обращала внимание на острую необходимость правового просвещения наших граждан.
Однако довольно большой неожиданностью для нас стало подключение к решению этой задачи глянцевого ставропольского журнала «LOL» (позиционирующего себя как «самый читаемый журнал в крае») - в номере за июль-август 2013 (#3/35). Неожиданно потому, что я, например, данный журнал всегда воспринимал как имеющий развлекательно-досуговую направленность, хотя и не без некоторых претензий на социальную и политическую сатиру. Однако, политика сейчас, как говорится, в тренде, поэтому наличие данного материала смотрится достаточно логично в комплексе с умеренно фрондёрским выступлением главного редактора и публикацией материала от А.А. Навального.
В деле же конкретно политико-правового ликбеза журнал своеобразно подошёл к вопросу – путём перепубликации материала Дмитрия Камышева «Как хоронили Конституцию» из New Times - № 20 (288) от 10 июня 2013 года.
В этой заметке одновременно и неоригинально, и характерно практически всё, начиная с заголовка.
С таким названием ожидаешь прочесть статью о событиях 3-4 октября 1993 г., когда, действительно, тогдашний Президент Б.Н. Ельцин единолично в авторитарном порядке отменил Конституцию РСФСР 1978 г., а затем с применением вооружённой силы разогнал пытающийся ему сопротивляться законно избранный парламент – Верховный Совет, а наиболее упорных депутатов и их сторонников – взяли под стражу (если они остались живы, конечно). В ходе тех «похорон Конституции» применялось тяжёлое вооружение и бронетехника, погибло и было покалечено (официальные данные и данные другой стороны, как всегда расходятся) множество людей. Тут, казалось бы, и было обосновано такое название.

Но нет, оказывается, речь идёт о Конституции РФ 1993 г., как раз и принятой после тех самых событий – и одобрению которой на всенародном голосовании в этом году исполнится 20 лет.
Ельцинскую Конституцию, оказывается, уже похоронили. В принципе, не слишком новая мысль – подобными идеями и высказываниями нам за последние пару лет все уши прожужжали «Дождь», «Эхо Москвы», «Новая газета» и т.п., а также представители их целевой аудитории, имеющие странички в соцсетях.
«С правами человека в России покончено», «независимого суда больше нет» – и т.д., и т.п., и др.
Свою лепту в очередной раз внёс Дмитрий Камышев, ну и решил не отставать ставропольский LOL.

Пока креаклиат занят очередной «модной фишкой» – избирательной кампанией А.А. Навального, остальным темам вынужденно уделяется меньшее внимание. Поэтому можно спокойно и не торопясь разобрать с конституционно-правовой точки зрения те «страшилки» на юридическую тему, которыми рукопожатные совестливцы запугивали читающего российского обывателя (и так имеющего не самую оптимистичную картину мира) последние пару лет.
Далее разбираем по пунктам, в чём же автор рассматриваемого текста видит преждевременную и явно насильственную «смерть» Конституции РФ 1993 г.
Однако перед этим, обращу внимание на несколько очень важных моментов в отношении понимания текста Конституции. Конституция – высший по юридической силе нормативно-правовой акт нашего государства, причём непосредственного действия. Однако она не подменяет весь массив законодательства, многие её нормы по смыслу достаточно абстрактны, поэтому их конкретизация происходит в федеральных законах или актах даже более низкой юридической силы. В самой Конституции есть и прямые отсылки к такой возможности. Более того, пункт «в» статьи 71 Конституции прямо указывает на полномочие федерального законодателя регулировать осуществление конституционных прав человека и гражданина.
Тем не менее, все остальные акты по юридической силе ниже Конституции, в случае наличия их противоречия. Однако это противоречие должно быть хотя бы более или менее прямым, и в самых важных случаях – зафиксированным Конституционным Судом Российской Федерации.
Интересно, что такие решения Конституционного Суда ни в одном из нижеперечисленных случаев не обсуждаются вообще. Итак, далее – подробности.

Цитата: «Статья 3

/.../ 3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы. /.../

28 июня 2004 года был принят Федеральный конституционный закон «О референдуме», запретивший выносить на него финансовые вопросы и проводить плебисциты в последний год полномочий президента и Госдумы. Кроме того, в поддержку референдума необходимо за 45 дней собрать 2 млн подписей, что делает организацию референдума по инициативе граждан фактически невозможной».

Да, есть такой ФКЗ «О референдуме в РФ», хотя, конечно, недурственно было бы точно приводить его название. Но не будем придираться. Автор вполне прав в том отношении, что данный ФКЗ фактически превратил за счёт очень жёстких требований к порядку проведения институт общегосударственного референдума (очень актуального на данный момент), в основном, в декоративный.
Однако он, то ли не знал, то ли аккуратно умолчал о ряде других обстоятельств.
Финансовые вопросы (речь о бюджете и налогах) на референдум нельзя было выносить и ранее – по Федеральному конституционному закону «О референдуме в РФ» 1995 г. - см. пункты 3 и 4 статьи 3 этого закона тут. Их можно невозбранно сравнить с нормами действующего ФКЗ.
Таким образом, то ли Конституцию начали «хоронить» уже через два года после её принятия, то ли совестливые журналисты тогда «от народа правду скрыли».
Шутки шутками, конечно, но зловещий заговор «похоронить Конституцию» несколько теряет в своей мрачности, когда припоминаешь, что принятие бюджета, установление налогов и сборов – классические функции парламентов со сравнительно давних пор. Поэтому и запрет вынесения таких вопросов на референдум с точки зрения теории конституционного права вполне логичен – чтобы не допустить нарушения исключительных полномочий парламента.
Кстати, по данной ошибке в статье у меня впервые возникло ощущение, что сам автор законы, о которых он рассуждает, по большей части, и не открывал, а писал текст, руководствуясь сообщениями дружественных СМИ по теме, а также постами в соответствующих ЖЖ-шках и фэйсбуках друзей. Казалось бы, чего проще – сличить текст законов 1995 г. и 2004 г.? Однако, какое-то время и силы на это затратить всё же нужно, а вот в искусстве перепостов и ретвитов наши рукопожатные журналисты, полагаю, уже знают себе мало равных на этой планете.
По мере дальнейшего чтения уверенность, что так и есть – лишь возрастала.

Однако в других двух моментах по референдуму автор прав – основные претензии к ФКЗ 2004 г. возникли ещё при обсуждении его проекта из-за ограничения возможности проведения референдума по времени (привязанному к сроку полномочий Президента и Государственной Думы) и увеличению количества подписей, которые необходимо было собрать – с 1 млн. до 2 млн.
Вот эти претензии вполне обоснованны. Лично мною указанные ограничения неоднократно оценивались как в первом случае – абсурдное ограничение, во втором – несправедливое. Наиболее важные вопросы, стоящие перед нашим государством, действительно должен иметь право решить народ напрямую.
Однако следует отметить и такой важный момент. И по более «мягкому» Закону 1995 г. в России не было проведено ни ОДНОГО референдума, хотя тогда в ходе бурного реформирования общества и государства вопросы, однозначно заслуживающие вынесения на всенародное голосование, возникали ничуть не реже, чем сейчас. Так, что по эффективности в плане реального проведения референдумов эти два закона вполне равнозначны, что, конечно, не есть хорошо.

Тем не менее, напомню о важности некоторых аспектов толкования Конституции, о которых я писал выше. «Несправедливость» и «несоразмерность» некоторых законодательных ограничений конституционных прав – это одно, прямое противоречие – второе. Отсутствие необходимой конкретизации – третье. Формально зафиксированное несоответствие Конституции – четвёртое.
Однако Конституция не устанавливает прямых требований к количеству подписей и порядку проведения референдума по срокам полномочий должностных лиц.
Всё же, по последнему пункту со стороны юристов всё-таки было хорошее возражение, к которому и я присоединяюсь. Но совестливый креакл в связи с общей нелюбовью вникать – о нём или писать не стал, или просто не знал, что скорее всего. Будет интересно – вернёмся к вопросу потом.

Цитата:
«1. Российская Федерация — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. /…/
23 ноября 2012 года Госдума приняла закон о федеральном бюджете на 2013 год. Расходы на оборону по сравнению с предыдущим годом вырастут почти на 26%, до 2,3 трлн рублей, а расходы на правоохранительную деятельность — на 8%, до 2 трлн. В сумме две эти статьи составляют 32% всех расходов федерального бюджета».
 

Подобный довод – чистейшая подмена понятий.
Основное возражение. 
Противопоставление расходов на оборону и правоохрану – принципу социального государства – ни на чём не основано. Социальное государство – и государство, тратящие серьёзные деньги на оборону и МВД – понятия никак не взаимоисключающие.
Социальное государство – если упрощённо, государство – которое заботится о своих гражданах, попавших в сложную жизненную ситуацию, в которой полностью самостоятельно они позаботиться о себе не могут. Примерно так. Естественно, проценты затрат применительно к разным государствам в зависимости от их специфики могут отличаться, однако логичнее применительно к оценке степени реальности социального государства поинтересоваться уровнем разрыва в доходах между самыми богатыми и самыми бедными, а также налоговой политикой данного государства – помогает ли она в ходе перераспределения общего богатства этот разрыв преодолевать. Молчание НьюТаймса в этом отношении вполне красноречиво.

Возражение второго порядка. Т.е. следует понимать так, что до 2013 г. здравоохранение, образование и наука у нас как в сыр в масле катались, а в 2013 у них вдруг всё отобрали и передали алчным военным и полицейским?
Автор приводит график изменения финансирования в 4 отраслях аж за 2 года (2011 – 2013 гг.), который демонстрирует относительное возрастание финансирования обороны и правоохранительной деятельности (максимум - армия – до 1,5 раза), и относительного сокращения расходов на образование и здравоохранение (максимум сокращения – здравоохранение – 14%).
Я, конечно – не специалист по военному делу и бюджетной политике, но простая логика тут требует, чтобы была приведена динамика с 1993 г. (раз уж Конституцию «хороним»), причём с указанием не только относительных, но и абсолютных величин.
Вдогонку этому возникает ещё один резонный вопрос – а что, в 90-е гг. и позже, обеспечение и перевооружение армии и правоохранительных органов шло нормальными темпами, а резкое увеличение финансирования оного затем стало просто следствием желания режЫма «похоронить» Конституцию?

Итак, вывод – если относительным, хотя и очень серьёзным сокращением финансирования образования и здравоохранения в 2013 г. можно «похоронить» статью Конституции о социальном государстве 1993 г., то как же Конституция выжила при многомесячных невыплатах зарплаты бюджетникам в 90-е гг.?
P.S. Видимо, в логике оппонентов, это возможно только при строгом применении девиза дома Грейджоев – «То, что мертво – умереть не может». Прости, Господи, за такие шутки.

Цитата: «Статья 10
Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны».

2 июня 2009 года приняты поправки в закон «О Конституционном суде РФ», согласно которым председатель высшего судебного органа РФ и его заместители, ранее избиравшиеся самими судьями КС, назначаются Советом Федерации по представлению президента РФ».

Когда «аналитики» берутся за тему разделения властей – это один из самых интересных моментов.
Что же мы видим здесь.
Г-н Камышев уцепился (шумиха-то была ещё в 2009 г.) за внесение изменений в ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», в результате которых Председателя Конституционного Суда РФ стали избирать члены Совета Федерации РФ по предложению Президента РФ (характерна неполживая подпись к картинке – «Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин (справа) превратился в президентского назначенца»).
Снова-то вопрос в чём – где именно автор видит «похороны Конституции»? ВСЕ судьи в Российской Федерации – вполне в соответствии с Конституцией – кроме судей мировых, конституционных (уставных) судов субъектов РФ, Верховного, Высшего Арбитражного и Конституционного судов РФ – и так назначались указом Президента России.
Все судьи трёх высших судов страны, включая Конституционный – и так назначались Советом Федерации по предложению Президента в строжайшем соответствии с Конституцией.
А мировые и конституционные (уставные) судьи субъектов Российской Федерации – назначались парламентами субъектов РФ. Ещё раз вопрос – где именно уважаемый автор наблюдает нарушение принципа разделения властей? В участии других ветвей власти в их назначении? Почитайте про теорию «сдержек и противовесов» и порядок формирования Верховного Суда в США.
Теперь вопрос – а определяет ли Конституция Российской Федерации достаточно чётко хотя бы порядок наделения полномочиями Председателя Конституционного Суда? Ответ – кроме как судьи КС РФ – вообще никак не определяет, и то – не слишком подробно. Так о каких «похоронах» речь?
И, что ещё хуже, этой теории заговора соответствует давно существующий порядок назначения, допустим – Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации – строго такой же (т.е. Советом Федерации по предложению Президента) который имел место давным-давно – часть 1 статьи 8 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах Российской Федерации – 1995 года. 
А почему тогда молчало «Эхо» и «НГ»?
Раз Конституция России была похоронена в 1995 году?
Или им важны не «похороны», а личность «гробовщика»?

Дмитрий Белявский
 
« Эволюция правового сознания в России и его связь с доктринами и концепциями российского конституционализма в 1993-2013 годах   Современное состояние и основные направления совершенствования законодательства о политических партиях »