Calendar Thursday, July 29, 2021
Text size
   

Последние статьи (Гос.право)

Опросы

Авторизация




 

Белявский Д.С. История реализации права на свободу совести в России на федеральном и региональном уровне (конец XX – начало XXI вв.)

Печать E-mail
02.10.2009 г.

Опубликовано:

Роль социальных факторов в реализации конституционных прав и свобод личности в России: Сборник научных статей и докладов. – Ставрополь: Сервис-школа, 2007.

История реализации права на свободу совести в России на федеральном и региональном уровне (конец XX – начало XXI вв.)

Белявский Д.С.

Советский период реализации свободы совести был завершен принятием нормативно-правовых актов, законодательно закрепляющих определённые изменения – Закона СССР «О свободе совести и религиозных организациях» от 1 октября 1990 г. и Закона РСФСР «О свободе вероисповеданий» от 25 октября 1990 г.

По закону СССР (действовавшему очень недолго) свобода совести не просто декларировалась, а в соответствии со ст. 3,4 раскрывался ее смысл. В соответствии же со ст. 5, 6 с религиозных организаций были сняты ограничения, касающиеся религиозной пропаганды – разрешалось использование ими средств массовой информации, был либерализован порядок открытия религиозных учебных заведений, вообще облегчено обучение религии.[1]

Закон РСФСР действовал вплоть до принятия ныне действующего Закона РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г., и между ними имеются определённые различия.

В большинстве главных положений (отношений религиозных объединений и государства, религиозных объединений и политических партий, права человека в этой области) российский закон повторял советский. Период действия этих двух законов М.С. Горбачев назвал «назвал золотым веком религиозной свободы».[2] Также Закон «О свободе вероисповеданий» содержал положение о том, что ни одна религия или религиозное объединение не пользуются никакими преимуществами и не могут быть подвергнуты никаким ограничениям по сравнению с другими (ст. 10). В соответствии с Законом о свободе вероисповеданий» регистрировались не сами религиозных организации, как сейчас, а их уставы (или положения), соответственно, на регистрацию представлялся гораздо меньший перечень документов, что существенно её упрощало.

В ст.8 Закона РСФСР утверждалось (в отличие от советского закона), что «на территории РСФСР не могут учреждаться исполнительные и распорядительные органы государственной власти и государственные должности, специально предназначенные для решения вопросов, связанных с реализацией права на свободу вероисповеданий» (ст. 8). Совет по делам религий был, можно сказать, «торжественно» упразднен 1 января 1991 года. Однако Вальер Пол считает даже учреждение Экспертно-консультативного совета при Верховном Совете СССР проявлением слишком тесного взаимодействия государства и религиозных властей.[3] Представляется, однако, что такое мнение – результат традиционно радикального подхода американских ученых к вопросу о правах человека.

К недостаткам Закона можно отнести, например, довольно сумбурную классификацию религиозных объединений, неупорядоченность их регистрации. А.Е. Себенцов пишет: «Закон РСФСР 1990 года полностью отстранил государство от контроля за характером религиозных процессов в стране».[4]

А. Дворкин, заведующий центром священномученика Иринея Лионского, считает, что Закон «О свободе вероисповеданий» был копией закона США.[5] В объявлении всех религий равными в тот период он видел одну из причин успеха сектантов. Его точка зрения абсолютно верной не представляется, потому что успех сектантов обусловлен, в основном, другими факторами. Однако после либерализации правовой политики в данной сфере общество столкнулось со многими проблемами. Пользуясь предоставленными свободами и ситуацией «вакуума духовности», по выражению Д.С. Лихачева, в стране развернули активную деятельность различные религиозные организации, в том числе сектантские и сатанинские. Их деятельность нарушала права граждан, посягала на интересы общества и государства в целом.

С другой стороны, государственные руководители сделали немало реверансов в сторону Русской Православной Церкви, откровенно отдавая ей приоритет, что вызывало недовольство у религиозных меньшинств, издавна проживающих на территории России, и усилило социальную напряженность. Г.Р. Балтанова отмечает дискриминацию ислама по сравнению с православием в процессе развертывания гласности и веротерпимости.[6] Интересен, например, тот факт, что в создании Закона «О свободе вероисповеданий» самое активное участие приняла Русская Православная Церковь, которая потом этот Закон, в лице, скажем, А. Дворкина, подвергла критике. Здесь можно отметить пример того, что французский философ Ж. Деррида называл "логоцентристской репрессией" письменности[7] – закон при толковании и практике реализации дал совсем не тот результат, на который рассчитывали, по крайней мере, некоторые его авторы.

Дискуссии продолжались, в частности, в журнале «Вопросы философии».[8] Мнения, там высказанные, в целом отражали сложившиеся тогда в обществе взгляды на эту проблему. Так, Ю.П. Зуев предлагал решить её либо введя государственную религию (православие), либо на деле устранив фактическое неравенство различных конфессий. Уже упоминавшийся нами Ю.А. Розенбаум заявил, что «происходит […] клерикализация государственной жизни в России».[9] Член-корреспондент РАН А.Н. Митрохин потребовал ориентации на патриотизм и национальные традиции в решении проблемы свободы совести. Он же призвал взяться за серьезное изучение сект.

Основную, витавшую тогда в воздухе идею выразил В.И. Гараджа, хотя и отнесшийся к этой идее отрицательно: «… в интересах своей прочности государство должно признать известную сумму религиозных идей полезными или необходимыми, а может быть, и обязательными для всех граждан. (…) Имеется в виду, со ссылкой на национально-патриотические традиции, не какой-то вероисповедный кодекс религиозных идей («гражданская религия»), а одна из существующих религий, которая должна получить от государства особое доверие и поддержку, вплоть до защиты от «конкурентов».[10]

Этот период был завершен подписанием Президентом РФ 26 сентября 1997 г. Закона РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях». Можно сказать, что переходный период был ознаменован началом движения к радикально-либеральной универсальной модели государственно-конфессионального взаимодействия, попыткой обеспечения абстрактного равноправия религиозных организаций.

В результате к середине 90-х гг. в духовной сфере жизни российского общества сложилась очень тяжёлая ситуация. Причём нельзя сказать, что федеральный законодатель своевременно и адекватно реагировал на складывающуюся ситуацию. Начало 90-х характеризовалось принятием ряда нормативно-правовых актов, закрепивших радикально-либеральный подход в области прав человека – это, прежде всего, сама Конституция 1993 г., Закон РФ «О свободе вероисповеданий» 1990 г., первый российский Закон «О гражданстве РФ», Закон РФ «О праве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах РФ» от 25 июня 1993г.[11] – значительное количество этих законов уже утратило силу. Интересно, что в это время в большинстве субъектов РФ (в т.ч. ЮФО) наблюдалась противоположная тенденция – назовём её «охранительной». Государственные органы власти субъектов стремились любыми средствами защитить интересы коренных жителей (и, таким образом, публичный интерес, состоящий в поддержании стабильности и порядка, т.е. социального гомеостазиса), не особо заботясь о правовой чистоте вводимых ими ограничений – соответствии их федеральному законодательству и международно-правовым обязательствам России.

В связи с тем, что различные религиозные (или выступающие под прикрытием религии) экстремистски настроенные объединения развернули бурную деятельность в нашей стране, а федеральные органы власти довольно долго вяло реагировали на ситуацию (новый Федеральный закон был принят только в 1997 г.), региональные законодатели начали заполнять «вакуум» законодательного регулирования. На Северном Кавказе обострение ситуации наблюдалось в конце 90-х – начале 2000-х гг. из-за вспышки ваххабизма.

По данным, подготовленным Департаментом по делам общественных и религиозных объединений Министерства юстиции РФ, в тридцати трех субъектах было принято около пятидесяти законов и иных нормативно – правовых актов о свободе совести, религиозных объединениях и миссионерской деятельности.[12] При проверке тридцать пять из них признаны не соответствующими Конституции и федеральному законодательству (например, в Калмыкии, Дагестане).

По результатам проверки Министерством юстиции были направлены в соответствующие органы власти субъектов заключения о противоречии федеральному законодательству. Впоследствии некоторые акты были признаны затем утратившими силу (например, в Северной Осетии), в некоторые – внесены изменения и дополнения (в том числе, первоначально – опять же в Северной Осетии). В некоторых субъектах (из них значительный процент – по северокавказским республикам) этот процесс на некоторое время затянулся. Бесспорно, такая ситуация была определённым образом обусловлена.

Законы и иные акты субъектов в данной сфере самым непосредственным образом касались урегулирования этноконфессиональных конфликтов, перетекающих иногда в фазу вооруженной борьбы. Яркий пример – Закон Республики Дагестан «О запрете ваххабизма и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан» от 22 сентября 1999 г. № 15,[13] продолжающий действовать. Выдвигалась идея принять Закон и в Ставропольском крае – «О противодействии религиозному экстремизму», но она была, как представляется, вполне обоснованно отвергнута.

Понятно стремление руководства этих субъектов федерации оградить общество от деятельности так называемых «тоталитарных сект», однако, поскольку принятые нормативно – правовые акты неконституционны и незаконны, то они не имеют юридической силы и, следовательно, не могут достичь своих целей. Это практическое соображение, но есть доводы и чисто юридического свойства в пользу отсутствия необходимости принимать на уровне субъектов законы, либо иные нормативно-правовые акты, детально регламентирующие все стороны деятельности по реализации свободы совести, в т.ч. деятельности религиозных объединений (что не означает ненужности принятия нормативно правовых актов по вопросам такой деятельности вообще).

На всём протяжении российской истории политика государства в сфере реализации свободы совести (первоначально – вероисповедная политика) характеризовалась некоторой противоречивостью и наличием нескольких векторов развития (что, в принципе, и должно быть присуще нормально развивающейся социальной системе). Однако в периоды, когда государственные деятели чётко понимали, чего они хотят добиться в духовной сфере жизни общества – дореволюционный и советский, государственная политика не строилась на радикально-либеральных принципах. Отсутствие же внятной программы действий и даже самой цели этих действий характеризовало переходный либеральный этап. На этом этапе не было обеспечено не только устойчивое развитие, но и даже стабильность социальной системы. По мнению автора работы, дальнейшее безоглядное следование той же модели в России приведёт к ещё худшим результатам.



[1] Отстаивают и разъясняют позиции Закона СССР «О свободе совести и религиозных организациях» В. Калинин и А. Сучилин - Калинин В., Сучилин А. Свобода совести. // Социалистическая законность, 1991, №2.

[2] см.: Витте Дж.-мл. Проблемы и перспективы прозелитизма в России. // Права человека и религия. Сост. игумен Новик Вениамин. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2001. с.394.

[3] Пол В. Русское православие и права человека. // Права человека и религия. Сост. игумен Новик Вениамин. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2001. с.388.

[4] Себенцов А.Е. Комментарий к Федеральному закону «О свободе совести и о религиозных объединениях». // Радонеж, 1997, декабрь, №20. с.3.

[5] Дворкин А. Вторжение лжемиссионеров. // Труд, 1998, 28 октября. С.7.

[6] См.: Балтанова Г.Р. Ислам в СССР. Казань, 1991.

[7] См.: Гурко Е. Деконструкция: тексты и интерпретация. Деррида Ж. Оставь это имя (Постскриптум). Как избежать разговора: денегации. Минск: Экономпресс, 2001. с. 64.

[8] Свобода совести, религия, право (материалы круглого стола). // Вопросы философии, 1994, №12.

[9] Там же. С.15.

[10] Там же. С.13.

[11] См.: Закон Российской Советской Федеративной Социалистической Республики «О свободе вероисповеданий» от 25 октября 1990 г. № 267-1 (в ред. Федерального закона от 27.01.95 N 10-ФЗ). // Ведомости СНД и ВС РСФСР, 1990, N 21, ст. 240; Закон Российской Федерации «О гражданстве Российской Федерации» от 28 ноября 1991 г. № 1948-1 (в ред. Закона РФ от 17.06.93 N 5206-1; Федерального закона от 06.02.95 N 13-ФЗ). // Ведомости СНД и ВС РФ, 06.02.1992, N 6, ст. 243; Закон Российской Федерации «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» от 25 июня 1993 г. № 5242-1 // Ведомости СНД и ВС РФ, 12.08.1993, N 32, ст. 1227.

[12] См.: Королев В. И. О ходе приведения в соответствие с Конституцией РФ и федеральным законодательством нормативно – правовых актов субъектов РФ в области прав на свободу совести и свободу вероисповедания, деятельности религиозных объединений. // Бюллетень Министерства юстиции, 2001, № 9.

[13] Дагестанская правда, 24.09.1999, № 198.

 
« Белявский Д.С. О назначении Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на очередной срок   Белявский Д.С. Соотношение норм земельного и конституционного права: опыт деконструкции »