Calendar Thursday, July 29, 2021
Text size
   

Конституционно-правовой статус русского народа: доктринальные проблемы и вопросы нормативного закрепления

Печать E-mail
23.11.2012 г.

Статья посвящена проблемам теоретического осмысления и нормативного закрепления конституционно-правового статуса русского народа

Ключевые слова: конституционно-правовой статус, русский народ, коллективные права, правосубъектность этнических групп   

Опубликовано: Материалы международной научно-практической конференции «Правовая политика и модернизация государственности» 13-14 декабря 2012 г., Ставрополь. – Пятигорск, РИА КМВ, 2013. – С.33-35 

При цитировании в научных изданиях ссылаться на бумажную версию. 

p00.gif
  Белявский Д.С., 
Цапко М.И.

В современном российском политико-правовом дискурсе, равно и как в конституционно-правовой теории имеется весьма важная, и достаточно давняя полемика о возможности признания наций, народов и народностей субъектами конституционно-правовых отношений. 
 
Уже определение и формулирование самой проблемы, даже еще не касаясь ее сущности, существенно осложняется терминологической путаницей относительно применения таких понятий, как «этнос», «нация», «народ», «народность», «национальность». Это проблема не только права, но и этнологии, а также разных традиций этнологического и юридического словоупотребления в нашей стране, и, например, в западноевропейской традиции, сосуществования в нормативно-правовых актах терминов «национальный» в государственном и этническом значении и многое другое. Мы считаем правильным в большей степени придерживаться отечественных традиций, подразумевая под народом нацию или этническую общность в этнонациональном смысле (в зависимости от наличия государственности), а от употребления термина нация в смысле гражданской нации без уточнений воздержимся.  
 
А.В. Мицкевич, И.Н. Фарбер, И.А. Конюхова и ряд других авторов высказывали мнение, что наделять народы качеством правосубъектности не следует, так как они являются субъектами фактических конституционных правоотношений, не зависящих от права (1).
 
Однако с формально-юридической точки зрения, есть серьезные препятствия для того, чтобы эту точку зрения некритично принять. В Конституции РФ говорится о роли «многонационального народа Российской Федерации» (преамбула и ст. 3), принципах «равноправия и самоопределения народов» (преамбула и ст. 5), защите «исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей» (ст. 72) и т.д. Титульная нация упоминается, например, не только в ныне действующих конституциях Франции и Германии, что еще можно оспаривать с точки зрения непризнания французов и немцев едиными этническими общностями (хотя т.н. «суперэтносами» с точки зрения этнологии они в любом случае являются), но и, например, Армении, где речь идет именно о народе – армянском.
 
Перейдем к вопросу о субъектности русского народа. 
Необходимо заметить, что ряд ученых-юристов утверждают, что никакой проблемы со статусом и конституционным закреплением роли русского народа не имеется. Например, Б.С. Эбзеев указывает, что русский народ реализовал свое право на самоопределение путем создания Российской Федерации (2), а М.В. Баглай замечает, что русский народ «видит воплощение своих национальных интересов в создании многонационального демократического правового государства – Российской Федерации» (3). При этом М.В. Баглай отмечает, что Россия это многонациональное государство, но вот республики в нее составе – национальные государства. Впрочем, это – частные точки зрения известных государствоведов, не получившие до сих пор никакого подтверждения в нормативных актах (3).
 
Ранее, что характерно, этот вопрос решался на уровне конституционного акта. В преамбуле Конституции РСФСР говорилось: «Образование РСФСР обеспечило русскому народу, всем нациям и народностям Российской Федерации благоприятные условия для всестороннего экономического, социального и культурного развития, с учетом их национальных особенностей в братской семье советских народов». Если говорить о закреплении статуса русского народа на уровне Конституции Российской Федерации, то наиболее адекватной представляется именно формулировка Конституции РСФСР 1978 года: «русский народ, все нации и народности Российской Федерации», которую, впрочем, в свете современных «достижений» этнологии можно упростить – «русский народ и все народы Российской Федерации».
 
Определив отношение к актуальной политико-правовой проблеме, перейдем к актуальной конституционно-правовой, а именно – вопросу формулировки, определения содержания и перечня элементов конституционно-правового статуса русского народа.
 
Конституционно-правовой статус народа – это сложная политико-правовая конструкция, отражающая положение народа в социально-политической системе государства и основанная на конституционном законодательстве. Думается, феномен правового статуса народа будет актуален только для двух отраслей публичного права – государственного и международного. Мы разделяем точку зрения о необходимости выделения нормативного (статики), фактического (динамики) и доктринального в рамках категории статуса. 
 
Что же касается правосубъектности народа, и его свойств и качественных характеристик, как субъекта права, укажем на следующее. С доктринальной точки зрения вполне можно указать на устоявшееся представление о существовании прав человека третьего поколения, так называемых коллективных прав, в том числе – коллективных прав этнических групп. С формально-юридической точки зрения вопрос решается не только в связи с закреплением прав народов в статье 1 Устава ООН и статье 1 Международного пакта о гражданских и политических правах, не только в связи с ратификацией Европейской рамочной конвенции о правах национальных меньшинств, но наличием «наций» и «народов», как субъектов и источников государственности в конституционных актах республик, находящихся в составе России. Здесь же можно вспомнить о статье 69 Конституции России, Федеральном законе от 30 апреля 1999 г. № 82-ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации», Федеральном законе 17 июня 1996 г. № 74-ФЗ «О национально-культурной автономии» и т.д. В принципе, наделение общности (группы) с устойчивыми признаками, отличной от иных общностей такого рода, правами, которые можно реализовать или по факту принадлежности к общности или по факту присоединения к общности, но – коллективно, а не в индивидуальном порядке, уже закрывает вопрос о субъектности этой общности (группы). Правоспособность – это свойство субъекта права. Что же касается достаточно распространенного возражения о невозможности субъектности в связи с отсутствием единой и при этом обособленной воли у народа, можно указать на таковую особенность и у государства, и у юридического лица. Возражение С.И. Архипова по поводу «свободы воли» юридического лица в договорных отношениях представляется смешением юридической фикции – воли юридического лица и реальной воли лиц, управомоченных действовать от имени этого юридического лица (4). Это свойственно воле всех коллективных субъектов – правовая фикция, процедурой наделения полномочиями выступать от имени лица преобразуемая в реальную волю. 
 
Важным представляется вопрос о структуре субъективных прав, о возможности включения в состав элементов компетенции. О компетенции народа можно сказать следующее – это круг вопросов, которые народ может решать в рамках волеизъявления или других, юридически значимых действий. Компетенция органов народного представительства будет, таким образом, производной от народной компетенции. Говорить о властном полномочии по ряду причин затруднительно, ибо народ не власть, но источник власти (если в государстве наличествует народовластие). Варианта тут два – рассматривать вопрос о полномочии, в структуре которого первостепенное значение имеет не обязанность, а возможность, либо рассматривать вопрос о, своего рода, «предвластном», народном правомочии, которое трансформируется процедурой волеизъявления или, при наличии у народа государственности, во властное полномочие государства, или может быть реализовано органами и организациями народного представительства.
 
Следующий вопрос – обязанности и ответственность народа. 
Центральной обязанностью будет являться обязанность действовать правомерно, в соответствии с законами государства и с общепризнанными принципами и нормами международного права. Невыполнение этой основополагающей обязанности, влечет юридическую ничтожность действий народа, как коллективного субъекта. Думается, здесь будет уместно процитировать выдающегося советского ученого П.Е. Недбайло: «юридическая ответственность – это прежде всего обязанность действовать правомерно» (5). Это утверждение, в схожем по смыслу виде имеющееся, также у В.А. Тархова: «когда общественные отношения осуществляются нормально, ответственность существует, но не применяется. Если же нарушаются правила поведения, не исполняются обязанности, то является необходимость в авторитарном призвании к ответственности» (6). Таким образом, вопрос о позитивной юридической ответственности народа не представляет особой сложности. Другое дело, ответственность негативная. И здесь вопрос скорее не в том, возможна ли она в принципе, а в том, допустима ли она с точки зрения права. История многих стран и народов знает ряд примеров применения мер принуждения не только к этническим общностям и группам, но и к народам (в нашем понимании) и нациям (собственно, существует, например, понятие «разделенной нации» и т.д.), но, как представляется, за немногими исключениями, наподобие создания и попытки реализации целей Третьего Рейха, применение мер принуждения в отношении народа, как субъекта права, не может оправдано. Но, с другой стороны, негативная ответственность может проявляться в применении санкций в отношении органов народного представительства, в виде ликвидации территориальной автономии, ликвидации национальной государственности и т.д. Вопрос этот, безусловно, весьма и весьма спорный, и само по себе его научное обсуждение должно быть предельно тактичным. Собственно, важность его решения лежит не в области реального правоприменения, но скорее правовой доктрины, а целью его решения является обоснование субъектности народа, а не возможности применения к нему мер негативной ответственности.
Относительно же таких элементов, как цели, гарантии, порядок создания органов народного представительства, порядок народного волеизъявления, то это не является теоретической проблемой, а представляет собой вполне решаемые вопросы применения уже существующих правовых механизмов, таких, как нормативное закрепление государствообразующего значения русского народа (цели), национально-культурные автономии и общественные организации (представительство), вопросы репатриации русских на Родину (гарантии) и ряд других, для решения которых достаточно политической воли, а не разработки сложных юридических конструкций.
 
Читать также: 
 
Библиография 
 
1. См., например: Мицкевич А.В. Субъекты советского права. – М.: Государственное издательство юридической литературы, 1962. С. 42; См., например: Конюхова И.А. Конституционное право Российской Федерации. Общая часть: курс лекций. – М.: Городец, 2006. С. 203-204; Конституционное право России / Под ред. Г.Н. Комковой. – М.: Юристъ, 2005. С. 21-22.
2. Эбзеев Б.С. Человек, народ, государство в конституционном строе Российской Федерации. – М.: Юридическая литература, 2005. С. 474.
3. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. – М.: Норма, 2005. С. 332.
4. См.: Архипов С. И. Субъект права: теоретическое исследование. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.
5. Недбайло П.Е. Система юридических гарантий применения советских правовых норм // Правоведение. 1971. № 3. С. 50.
6. Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. – Саратов, Изд-во Саратовского университета, 1973. С. 4-5.
 
« Всероссийский референдум 25 апреля 1993 года. Да-Да-Нет-Да   С днем Конституции СССР! »